Смиренный старец Серафим

"...если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные,
 исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый
 за собою, чтобы не быть искушенным"
 (Гал. 6, 1)

 

 

Смирение - драгоценность, нам, мирским, уже почти не доступная, по гордыне нашей. Поэтому и мира на душе нет.

 Все в суете да оглядке мечемся. Не в том себя ищем.

Смирение - высочайшая мудрость. И истинная цель для устремлений наших, но ... не туда взор наш направлен. Суетимся, возомнив себя... Нет, чтоб голову  склонить пред Спасителем, довериться, волю свою свободную  во благо применить, не в корысть материальную или духовную.

Смирение - на любви основано. Иначе, гордыня, разве что прикрытая. И мешает нам видеть себя, в первую очередь, в грехах своих, несовершенствах. Все грешны. И святые, что нам в пример для подражания, и те  люди, тоже грешны, но видят свои грехи. И в борьбе с ними, в борьбе с собой, пребывающие. Мы же, по неведению - вроде и безгрешными себя чтим, от слепоты нашей. И нет мира на душе.

И тот, что "из благих намерений", тверд к другим более, чем к себе - не смирен, а диктатор, волю не свою подавляющий. И потому-то и польза от "советов" таких малая, ибо против нее и наше самолюбие восстает. Подобное о подобное разбивается, а пользы-то мало. Кротости нет. Смирения.

Не такими были старцы мудрые. Смиренным был и преподобный Серафим, вырицкий старец. Вот к его ласке мудрой, совету ненавязчивому и тянулись рекой люди. Сердце подсказывало - где источник истины. И ведь не говорил "от себя" , никогда не указывал, а подводил лишь собеседника к покаянию, к самостоятельным решениям, судьбоносным. И все в любви к каждому. В смирении.

Ведь только то, что из нас самих, осознанное, не насильно принятое, идет в пользу и применение. Не вызывает внутреннего сопротивления, отторжения.

Души и лечились около старца. Мир обретали, в раскаянии осознанном, в молитве, вместе со старцем обретенной.

И шли к нему - малый и старый, известный профессор и старушка, военный и иерарх.... В скорби, но в поиске.

Совет, именно совет, а не указания ( принятия решения вместо себя), искали и находили. В самые трудные, судьбоносные моменты своей жизни. А и урок себе, на примере, на всю жизнь.

Были очень трудные годы, даже стойкие колебались! Естественно. Опору в совете духовном искали.

Так, в те страшные годы, в 1927 году,  приходит за советом к старцу Серафиму архиепископ Хутынский Алексий (Симанский). Уже и силы на исходе от  гонений и притеснений. И жданную опору получает: "Тебе крест патриаршества нести, крепись". Господь по тяготам и силы дает. Отпадают сомнения. Снова мир на душе. Взято решение. Ясен путь на четверть века вперед и приближающиеся жестокие гонения не так уже и страшны. Покорился в смирении Алексий I  Господу. Его Волю своей волей сделал. Помог старец себя понять, волею своей распорядиться. И то не навязчиво, ласково, в беседе задушевной. Советом. На то и в духовники положен, в старцы.

Многие к нему прибегали, утешение и мир обретали. Не оставляет и нас старец Серафим без своих молитв и помощи, даже после своей кончины. Многим помогает. "Приходите ко мне на могилку, как к живому, разговаривайте, как с живым, и я всегда помогу вам", -  многим говорил в свое время вырицкий старец. И не иссякает людской поток к его могиле, к нему.

Вот у гроба старца стоит семинарист Алеша , будущий Патриарх Алексий II, о многом наверное думая, к старцу обращаясь за помощью, за опорой. Может и его колебания были разрешены Господом по молитвам старца Серафима, дана опора тогда, а и после. Вспоминает один из семинаристов, что в те времена бывали у старца: А студенты семинарии, почти дети еще, смеялись: "... Старец иногда что-то не то говорит, он вообще, вон, Леше Ридигеру сказал, что тот Патриархом будет!" - Сбылось ! И патриаршество Святейшего Алексия II - стало  временем духовного возрождения, храмостроительства, возвращения к святым истокам нашей православной культуры.

В самое трудное время свое мы прибегаем к молитвам старца, ища его совета.

И местоблюститель , митрополит Кирилл, молился преподобному Серафиму Вырицкому, прося мир обрести. И получил поддержку.

Уже будучи Святейшим Патриархом, на коленях, в слезах, благодарил он Господа у могилы старца Серафима. Благодарил и старца, за молитвы его о нас, за напутствие и совет, данный через видение благочестивой женщине, о котором он рассказал будучи в Вырице.

Вот его рассказ в День 60-летия кончины прп.Серафима в Вырице.

В преддверии Поместного собора. "Я молился преподобному Серафиму и знаю, что он слышал мои молитвы и поддерживал меня в трудные минуты", - отметил Святейший Патриарх Кирилл.
 
 В подтверждение своих слов патриарх рассказал, во время избрания 16-го патриарха Московского и всея Руси, в силу того, что даже в святое дело человек привносит самого себя, свои положительные и отрицательные качества, вокруг было много человеческих слабостей и душевных недугов. И именно в это тяжелое время одной из верующих приснился сон, в котором и явился преподобный Серафим Вырицкий, который просил передать будущему патриарху совет. "Передай Кириллу, чтобы всем, кто особенно волнуется по поводу избрания патриарха и привносит свою человеческую страсть, он отвечал: будет не так, как ты хочешь, а как хочет Бог", - повторил слова Серафима Кирилл. Он добавил, что, оградившись этими словами, он и подготавливал Поместный собор.
«Для меня большая радость в этот памятный день молиться у мощей преподобного Серафима Вырицкого в этом историческом месте, таком значительном для Санкт-Петербурга и всей России», — сказал Святейший Патриарх Кирилл.
 
 «Судьбоносные события в жизни нашей семьи происходили всегда по благословению Серафима Вырицкого, поэтому память о преподобном всегда хранится в нашей семье, — продолжил Патриарх. — Я всегда молился ему в трудные моменты жизни».
 
 «Поэтому первым сердечным движением было приехать сюда и поблагодарить преподобного Серафима за ту помощь и поддержку, которую он оказывал моей семье и мне», — отметил Предстоятель Русской Церкви.
 
 «В апостольском чтении сегодня были сказаны замечательные слова: "если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным" (Гал. 6, 1). Дух кротости не сочетается с теми идеалами, которые воспитывает современное общество. Кроткий человек ассоциируется со слабостью, ненадежностью, он вызывает жалость, — продолжил Патриарх Кирилл. — На самом деле эта мудрость должна быть воспринята теми, кто исправляет пути людей — священнослужителями. Как часто мы слышим от священнослужителей безапелляционное учительство. Но исправить человеческий грех можно только духом кротости, потому что кроткий человек помнит в первую очередь свои грехи. Строгое учительство может быть мудрым и человек его умом может понимать, но душой будет сопротивляться этой строгости».
 
 Святейший Патриарх вновь напомнил великие слова апостола: «если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости», так как нет, по словам Его Святейшества, другого способа воздействия на душу человека, кроме как воздействия кротостью и смирением. «Почему преподобный Серафим Вырицкий стал святым? Почему столь многие приходят к его могиле? Потому что он исправлял людей духом кротости», — отметил Первосвятитель.
Смирение - это путь любви к другому сердцу. И добро лишь через любовь добро. И мир в душах обретает.
 Отче  Серафиме, моли Бога о нас, грешных !
"Те, которые по истине будут работать Богу, благоразумно скроют себя от людей и не будут совершать посреди них знамений и чудес... , пишет Святитель Игнатий Брянчанинов, - Они пойдут путем делания,  р а с т в о р е н н о г о   с м и р е н и е м, и в Царствии Небесном окажутся большими отцов, прославившихся знамениями". Шествуя именно таким путем - путем делания, растворенного смирением, прп.Серафим Вырицкий достиг высот подвижничества, уподобившись своим наставникам и небесным покровителям - преподобным Серафиму Саровскому и Варнаве Гефсиманскому.

Дедушка

Воспоминание

В.Н.
23 июля 2009 года.

“Не зарастет тропа народная травой,
К твоей могилке матушка родная.
Ты всех любила сердцем и душой,

прп.Серафим Вырицкий

“Не зарастет тропа народная травой,
К твоей могилке матушка родная.
Ты всех любила сердцем и душой,
Не пропадет твоя любовь святая.”

1945г.
прп.Серафим Вырицкий

Лествица   Муравьевых

В.Н.
 Светлая Седмица . 2009г.

    Отсюда пошел, и в ширь и в даль.

    Я там не был никогда. Хотя тянет. Но не довелось, пока.

    Внимательно всматриваюсь в чужой рукой сделанные фотографии, виденное не моим глазом.  И мысли устремляются в тот дивный уголок Отечества.

А сейчас - поле. Только поле, даже поляна в лесу. И имя-то осталось лишь на старых картах, и не живет там уже никто. Лишь единицы, уже в годах, могут припомнить детство свое в этой, и нашей деревне. Тогда еще живой, со своими заботами, радостями и крестьянским непрерывным трудом, ставшей лишь урочищем. Наверное из-за "неперспективности" (кто и как ее судьбу порешил, бездушно, того уж точно не припомнят), но и другие деревни, вблизи, тоже доживают тихо свой век. И уйдут в историю, вместе со своими, последними, самыми стойкими жителями. Дай Бог им долгие лета.

    Всматриваюсь в фотографии. Глаз  хочет найти что-либо приметное, различное, отличное. Зацепиться за что-нибудь хочет глаз, но увы. Лишь место на карте, со своими неповторимыми координатами в долготе и широте.

  А ведь когда-то, в незнайные мне времена, пришли сюда, за Волгу-матушку, на эту высотку. Поселились, отстроились, скотину-кормилицу пасли на тучных лугах. Землей кормились, поливая обильно ее потом своим, возделывая упорным трудом, с любовью.

    Но может и не приходили ни откуда, а жили там всегда, с незапамятных времен. Кто знает?

  Невзгоды судьбы, да войны и погромные сотрясения устоев жизни разогнали поселенцев, поубавили их число, до полного вымирания. Может кто из них и дал где, в отходе, новую жизнь, новый росток из родного семени. Но там, именно там, в почему-то, наверняка не случайно избранном, облюбованном месте - уже нет ни кого. Некому продолжить там жизнь. Ушли в историю.

    И одинокий поклонный крест, поставленный далекими современниками, стоит посреди поля в лесу, в урочище. Как на могиле.

    Лишь изредка бывают там люди, отдать поклон памяти тем, кто жил там, и отдал себя целиком и без остатка другим. И стяжал память о себе в благодарных, а и об этом, иначе забытом родном месте. Месте, откуда рос и развивался корень рода нашего, но усох там, вымерло. Лес, поле, и Крест.

    И память, память в сердце нашем, где бы мы не были теперь.

    Не может человек жить вот так, просто, без корня, не зная кто он и откуда, безродно.

   Отечество - это предметно, весьма. Это и места, милые тебе с детства, а и те, откуда твои предки, и те, где сейчас живешь - не чуждо.

   Отечество - то , что в сердце твоем.

  И нет ничего более естественного, чем потребность внутренняя, не из гордыни какой-то, а из вхождения в предметность знания своих корней, ощущения непрерывности из прошедших веков в настоящее. Из настоящего в будущее. Тут уж нельзя ничего ни выбросить, ни оборвать.

  Радуется сердце, видя эти далекие фотографии. И как-бы побывал там. И не чувствуешь те места чужими, свои. Наверное в гены память запала. О корнях. А без корня, и дерево не растет, не то что человек. Зачахнет иначе.

   Вот такой и мой корень, явственно ощущаемый из теперешнего далека. Там, за Волгой, на Ярославской земле, Рыбинской, в урочище Вахрамеево.

    И могу твердо сказать, как и говорил всегда прадед мой, Василий Муравьев, да, мы ярославские, рыбинские.

Хотя и большую часть своей жизни прожил он в Санкт-Петербурге. В отходниках. Вырос там духом, но из своего корня.

    Туда и наш корень перешел, теперь и там тоже, и не только.

    Да, мы ярославские, с Волги.   От туда, где Крест стоит, поклонный.

Светлая память и уважение всем предкам нашим, и землякам. Земной поклон родной земле, давшей жизнь роду нашему, уже ветвистому, древнему.

    Отечество - это предметно.

Его не выбирают.   Оно есть.

В.Н.

окт. 2008г.

    Честное купеческое слово, конечно не в наши, но в былые времена, есть высшая гарантия, ибо за этим словом стояла честь русского купца. Не сдержать данное слово, отказаться – безвозвратная потеря чести, и была недопустима как в традиции русского купечества, так и по православному пониманию, особо старообрядческому.

Поэтому слово русского купца стоило более капитала, более всяческих банковых гарантий. И дела совершались, как правило устно, на слове - честном, купеческом. Это было быстро и надежно. Лишь в редких случаях, особых, и крест целовали.
Вот что мы потеряли вместе с вымершем, а скорее уничтоженным, купеческим сословием. И наверное нужны многие усилия, чтоб восстановить традицию в современном нам мире бизнеса, не смею назвать – купечества. Еще не заслужено.

И договоры-то на бумаге не были необходимы, ни печати с нотариусами. Сейчас же все вериться лишь в бумаге, да печатью резиновой проштампованной, да и не по существу договора, а лишь по букве. Словно два мошенника бизнес делают, стремясь перехитрить, “кинуть” друг друга. Чуждо это нам, по духу чуждо. К счастью не все такие, в чем и надежда.

Сейчас же без договора и бизнес не делается, да с подробностями на все случаи жизни, на “форс мажор”, да с банковыми гарантиями...  слово уже лишь аккомпанемент, звук пустой, нет за ним чести потому что.

Не держать на данном слове в среде русских купцов – было немыслимо. Воспитанные с малолетства на примере православных ценностей и миропонимания, понимая себя, что “под Богом ходим” , под всевидящим Его оком, не держали в себе корыстного двоемыслия, даже не помышляли.

Большая часть русских купцов была из работящих крестьян, с трудом нажитым капиталом, не из уголовного мира их ноги росли, и не из политико-финансовых упражнений. Это люди были крепкие, стоящие.

А и нажитый капитал, состояние, не делало его хозяина рабом прибыли – то были истинные хозяева. Понимали, что успех - от Бога благословение, и ценили, трудились честно, и делились полученным с неимущими непременно.
После завершения успешной сделки купец сначала в церковь шел, Бога благодарить, да богоугодное дело совершить стремился, не откладывая. Не сомневаясь.

Вот на таких крепких плечах и росла российская экономика. Наших купцов во всем мире знали не понаслышке, в деле, как надежных партнеров. Доверяли.

Умели и русские купцы торговать. Прибыль же не в кубышку, а в дело. В рост деньги не давали, но помогали взаимно. Партнер в деле, товарищ, в цене был и в уважении.

Многое было сделано умением и усердием русских купцов, опорой Российской Империи. Рубль был крепким, ценился. Благосостояние Отечества росло. Да и американец Форд у наших купцов и промышленников учился , не без успеха, было чему.

    Вот из таких русских купцов и был купец Второй Гильдии в столице, мехоторговец миллионщик, один из пяти самых успешных, Василий Николаевич Муравьев, известный нам теперь как прп.Серафим Вырицкий.
Его примеру, как русского купца, и как святого земли нашей, стараются следовать петербургские предприниматели, избрав прп.Серафима Вырицкого своим покровителем, прося у него молитвенной помощи.

    Всяк имеет свой путь ко Господу, свое предназначение в жизни земной...

Вырица. 3 ноября 2006 года, вот уже и два года как мы осиротев, проводили тебя, дорогая мамочка, в чертог Господен, к дедуленьке и бабуленьке твоим.

Дай Господи, милостью Твоею, рабе Твоей Маргарите, упокой души и опрощение грехов вольных и невольных, все мы грешны...

    Осень тихая, как тогда... И уход твой тихий, мирный... Как бы итог жизни уже подведен - не нам судить, грешным, Бог единый судья. Трудной была твоя жизнь, но и счастливой в благом окружении, а и нас, детей своих, вырастила, на ноги поставила, многому научила, воспитала в добре и благодарности за все и каждому...

    Судьба. Ровесник потрясений Отечества, родилась ты в бурную годину 1917-го, разделив судьбу Отечества, изжив все невзгоды и радости, с  детства рано осиротев и повзрослев. Под крылом орлиным Бабушки ты, прижавшись к ней, вместе в монастыре Новодевичьем на службах стояла, радость тихую детской душой впитывала, под Богом жили, под Покровом Пресвятой Богородицы. Светлые годы. Ты часто вспоминала жизнь манастырскую в последние свои годы, с радостью и сожалением, что не осталась там...

Но другой путь был писан тебе, трудный, и ты с честью прошла его. Помнится, как ты вспоминая монастырские годы, где была послушницей юной, как тебе пожаловали ленточку на голову, в знак послушания, и что какая это была для тебя честь! А и исполнилась ты этой чести, достойно прожила жизнь, достойно долг свой сполна исполнила, достойно и отошла ко Господу. Мир душе твоей!

    Рано возмужав, отдала ты себя полностью нам, детям своим, а и долгу своему перед прародителями уже престарелыми, не обделяя и их своей заботой и любовью. И получая душевную радость от их близости.

Часто ты вспоминала те трудные годы со светлой радостью. А и потом жила не для себя, для нас полностью. Как орлица берегла нас, заботилась всячески, старалась в добре нас воспитать, как и тебя воспитывали. Спасибо тебе сердечное. А и за пример жизненный тоже.

Трудна была твоя жизнь: хаос революционный в Отечестве, потеря ранняя матери, постоянные репрессии отца и его ранняя смерть мученическая - не место было в этом хаосе интеллигентным людям с тонкой душой, патриотам Отечества. Вот и репрессировали "чужаков по духу" не принимая, новые управники. Светлая всем память! Господь все видит - достойное и недостойное. Жаль что патриотов многих Отечество лишилось, духом пообеднело... А может это и наказание Божие за отречение от Царя и царства, за хаос, за то что возгордились слишком...

Жизнь сделала тебя крепкой духом. Иначе как бы тот хаос, смерти и ужасы вокруг, войну пережить, с нами, маленькими на руках. Бог не оставил тебя в трудности, опору давал и тогда, когда уж вроде и безисходно. Милостью не обделил Своей.

Мечта твоя, удел твой, в нас - детях твоих были. И все состоялось! Трудом и сердцем твоим, молитвами Дедушки. Никогда не забудем ласки твоей, а и как кровь свою сдавала, чтобы прокормить нас в страшные годы, но светлые для нас, под крылом твоим. Спасибо тебе сердечное за наше детство! За все. Нет выше пути перед Господом, чем материнский, истинный. Достоин был твой путь. Достойны и труды твои, плоды его. В пример нам, и детям нашим. Осознание со временем приходит, когда надо...

Вот и мы, уже в возрасте, посозрев, многое уже видим в прошлых годах, любовь твоя и сейчас нам души согревает. Духом ты с нами, молишься Там о нас и детях наших, знаю что так. Может и по молитвам твоим Бог не оставляет, и многое прощает, как и ты прощала всегда и всем. Спасибо тебе за уроки беззлобия и доверия. Только теперь понимаю, сколь многому своим примером в жизни ты нас научила, а и наставлениями своими, ненавязчивыми и деликатными. Вот, дай Бог, и нам бы так всегда...

Милая мамочка, знаю, чувствую, что ты всегда присутствуешь около нас и сейчас, бдишь над нами, молишься о нас. Помню как, два года назад,прилетев из далека, ночью к тебе, уже бывшей на пути ко Господу, чувствовал покой на сердце, знал, что тебе там хорошо, что закончился достойно твой земной путь и ты на пути небесном... Радостно было на душе за тебя. Поделился тогда этим, своим странным для меня ощущением с о.Алексием, отпевавшим тебя. А он говорит:"Так и должно быть!" Наверное. Ведь именно такого упокоения мы и просим в молитвах своих ко Господу! И вот Дар Его.

Много близких собрала ты тогда около себя. Помнится, и никогда не забудется искренность в уважении к тебе..., и как со слезами провожали тебя из твоего дома матушка Людмила и отец Алексий, светлая всем память и милость Божия!

Помнится как мы несли тебя на руках из дома к церкви, к месту твоему постоянному, около твоих Дедуленьки и Бабуленьки... Как сестрички шли и усыпали путь твой, последний земной, веточками еловыми и гвоздиками алыми... И как потом дорогу указывали:"К Маргарите Николаевне - по гвоздикам, к Храму..."

Спасибо всем за добро их, за сердечность, за признание... Дари Боже всех милостью Твоею!

А отец Алексий, светлая ему память, идя впереди гроба пел всю дорогу "Святый Боже", а как остановились мы на перекрестке Майского проспекта: направо - дом, последняя обитель Дедушки, налево - дом нашего детства и тропинка в школу. По ней мы бежали домой из школы, а ты у калитки уже ждала нас...

Прощались с тобой, а сестрички говорят:"Дедуленька, тебе оставляем твою Маргариточку...".

И нашла ты покой около его Часовни, там, где ты часто бывала у могилки Дедушки... в родном месте.

Мир и покой тебе!

И липку около твоей могилы посадили мы, знаем что ты любила липу. Пусть под ее сенью тебе будет покой...

3 ноября 2006г.

    Честь большая видеть перед собой достойного человека, человека чести, прошедшего через невзгоды и страдания, не потеряв свое лицо, не сбежав в спокойные края(была возможность), приняв свое Отечество, как то есть, в трудные годы. Удостоившись быть безвинно убиенным.
Светлая память Николаю Васильевичу Муравьеву.

Светлые годы детства, прекрасная семья, наделенность талантом, элитная Царскосельская Николаевская гимназия - цветник культуры, Университет.
Молодой, думающий, энергичный, патриот и поэт. Дни и карьера его были как бы определены тогда. Он, Николай Муравьев, был человеком своего, непростого времени. Вспомним, хотя бы взгляды современников, в их эволюции, и философа В.С.Соловьева, и о.С.Булгакова, и о.Павла Флоренского, других.
Лишь тусклые да серенькие, теплохладные, не ставили перед собой грандиозных вопросов. Не могли они воспринимать мир пассивно, не могли они не видеть и противоречий перезревших.  Время было не простое, противоречивое. Вот он, грех перед Господом, что с петровских времен “Русская церковь в параличе...".

Одни возвышались к глобальному философскому осмыслению, и приземлялись, осознав беспомощность. Другие из семинарии уходя  аж в атеизм и идеи социальные - мучились этим, тогда модным увлечением, но освободившись от его пут, возвращались. Старались систематизировать взгляды свои, были в поиске... Именно поиск, кипение внутреннее, недопустимость быть вне гущи жизни - наиболее характерно. Всяк искал путь, как умел.

Николай тоже в поиске, он был человеком верующим, не отходил в атеизм , ни в социальные увлечения. хоть и видел многое по своему - личность. Поэтому и выстрадал многое.

Да, было и "болото", и горделивые, алчущие власти над другими, но не о них слово. Те отомрут от памяти, за ненадобностью, со временем.
Высветится лишь ярко проблеснувшее, да в мудрости смиренной обредшее себя.
Это было время испытаний.  Попущенных.  Суровых.

"Вольнодумцы" лодку Отечества раскачивают, кокон предателей будущих вокруг трона свит. Патриоты - отодвинуты. И война, мировая, 1914 год. Испытание.

Война в Отечестве, всегда была не только испытанием попущенным, за дела и мысли наши, колебания человеческие. Но и  очищением. Она как бы проявляет - "кто есть кто" . Кто в огонь, а кто в кусты, или подальше.

Не такими были Муравьевы. Отечество свое предметно воспринимали. Со здоровыми крестьянскими корнями, усердием получив образование, успех и признание. Плоть от плоти земли своей.

Уже, будучи студентом Юридического факультета Санкт-Петербуржского Университета, Николай встретил войну.
Мог он спокойно отсиживаться в студентах, а может и в европейский Университет перейти, где по-спокойнее. Но такого и в мыслях не могло быть!  С Отечеством себя отождествляли, с Его судьбой.

Отучившись год в Университете, Николай Муравьев идет добровольцем на  войну. На защиту своего Отечества, а кому же другому передоверять эту обязанность, и честь?
Авиационная рота. Видим Николая Муравьева, в шинели, с шашкой - совсем юного.
Фронт. Боевые действия.
Контузия, госпиталь. 

Вспоминается фотография тех лет. Повзрослевший, не по годам, в гимнастерке, выбритый наголо, уже в пенсне, с Георгиевским крестом на груди.
Отдал от себя, что мог на алтарь Победы.

Гимназист Николай Муравьев, Царское Село - 1904г.	Николай Муравьев, 1915 год.	Николай Васильевич Муравьев, безвинно убиенный, 1941год.

Судьба возвращает обратно, но уже в другую жизнь - времена не те.
И победа была уж близка, и все условия к этому, но "Кругом измена, и трусость, и обман..." .
1917 , роковой.
Господу было угодно попустить еще большие испытания.
Переворот, еще переворот...
И кровь уже братская льется рекой. Свои против своих - даже подумать страшно !
Нет более безумного и жестокого как гражданская война. Война "за свободу" народа со своим народом. Многое нагрешили.

В новой жизни, не всем уготовлено место, не все востребованы - другая жизнь, другие и "ценности".
Николай Васильевич Муравьев, будучи человеком образованным и талантливым - одних только языков владел двенадцатью, даже и китайским. Давалось ему.
Поэт - душа тонкая, созвучна всему, не равнодушная. Более двухсот его стихотворений были отобраны при последнем аресте. Многое время суровое затеряло. Память сохранила лишь строки... Но в них звучит его душа.

 ...Там, где наклонилась над оградой
  Серебристая березы ветка,
 
 Там лежит в земле моя отрада -
 Ненаглядная, родная детка.
 
 И к могиле той подходят двое:
 Мать и сын, мальчишка черноглазый.
 
 Плачет мать над свежею могилой.
 Не понять сынишке этой боли...
 
                         ( фрагмент из памяти)

Был опыт военный, но не в истреблении соотечественников, а в защите Отечества. Не так был воспитан. Не в алчности к власти над другими, требовательным к себе.

Надо жизнь устраивать. Время подошло - любовь. Дочь родилась, Маргарита. На улице Красных Зорь в Петрограде своя квартира. Вроде бы обустраивается, работает на разных службах, но уже чередуя безработицей.
Нет, не нужны новой жизни, новой власти, патриоты честные, поэты интеллигентные, думающие, цельные люди.
Не их это время. Иногда даже удивляюсь, что и жив-то еще.

Родители, свернув дело, не вывозят капитал и не уезжают заграницу, в тепле и достатке "кофе пить", но одарив сотрудников и поблагодарив их за службу, все средства раздают по русским монастырям - в Александро-Невскую лавру, во Воскресенский Новодевичий монастырь Петрограда, в Иверский монастырь и другие, о которых и ранее заботились.  Пришло их жданное время - передать себя полностью во служение Господу. В дни гонений за веру и на верующих идут с нижайшей просьбой принять их одновременно, Василий Николаевич - в братию Лавры(в постриге - Варнава, в схиме Серафим) и Ольга Ивановна - в Новодевичий монастырь(в постриге -  Христина, в схиме Серафима). Отречение от себя и молитва Господу непрестанная - то, что они могут дать еще от себя.

Хаос в Отечестве. Николай Васильевич мог бы с семьей уехать заграницу - были и возможности и связи, да и родители бы не упрекнули наверное. Но это не его путь. Не покинет Отечество в трудное время. Но не привык он и на угодничество и сделку. Не скрывает своего неприятия нового, хотя и не выступает против новой власти(всякая власть от Бога, по нашим заслугам).

Нежелание эмигрировать, неустройство уже и бытовое, вскоре разрушает и семью. Дочь  Маргарита - воспитывается у бабушки в монастыре. И то утешение.
Пытается устроить жизнь снова, рождается дочь Ольга.

Но вот уже и первый арест. Ему всего 29 лет . По сфабрикованному "делу" на агентурных данных доброжелателей, высылают его в Рыбинск, запрещая жить в столицах и губернских городах. Отделяя его от семьи. Не каждый может, особо в то время, жить в отдалении да и в разделении - семья распадается, и винить-то не стоит, разве сожалеть.
Временная работа. То в газетах, то где придется. время такое. Мытарства.
Попытки стабилизировать как-то жизнь. Рождение сына - Александра.
Стремление быть поближе к родным, к семье.

Очередные доносы сознательных, Бог им судья. Выселение на 101-й километр. Тайные короткие встречи с близкими. Страшные годы.

1941год. Снова арест. С  травлей собаками и избиением. Тюрьма "Кресты" в Питере, небезызвестная. Следствие с побоями и ночными допросами. Известно, не мирно беседовали. Что надо, то и припишут.

А тут Война!
Уже едва живого, конвоируют на Урал, в Свердловск - последнее пристанище, измученного, но не сломленного духом человека. Человека глубоко верующего и знающего достоинство. Вот и мясорубка жизни к концу подводит. 

Тройка судит, "без призвания свидетелей и без защиты", 58-я статья, по обыкновению.
Отказ в пересмотре дела.

4-е сентября 1941 года.   Расстрел.

Муки кончились, нет уже страданий, честь чиста.
Далее - только Он, Господь ему судья.
А Он по своему судит, по своему верных видит.

Нам же - преклонить колено.

Ему было лишь 46 лет, безвинно убиенному,
посмертно реабилитированному,
трагедию с Отечеством своим разделившему.

И могила его где, не известно.
Только память о нем, о Деде.

В.Н. 
Светлая Седмица . 2009г.

    Паломничать - ходить на поклоненье в Иерусалим,

на поклонение у гроба Господня (В. Даль).

    Традиция, да, а почему она так привлекательна нам, душе нашей? Ведь еще в старые времена чтили высоко память, и память могил отеческих и мест дорогих сердцу. И у других народов паломник в почете -  даже к имени приставка  уважительная добавляется, знак уважения духовному подвигу. Не менее эта потребность души и в нашу, православную христианскую пору близка нам, да может еще шире...

    Теперь, хотя и не так, как в былые времена, но возрождается традиция (потребность в душе просыпается) – и крестные ходы на многие километры, и по святым местам, местным и далеким – душа тянет к общению с тем, что выше тебя, вне суеты и времени. Сродственно воспринимаем в Духе, святое. Прикоснуться, хоть раз в жизни хочется. Дойти, как в старые времена, без суеты (и туристических услуг цивилизации) к местам дорогим сердцу, своими ногами, и прикоснуться к святыням, отдать честь.

    Во все времена паломнику двери на пути открыты были, всяк помочь старался тому, кто дерзнул  (вместо тебя, да и ты хотел бы...).

Каждый поддерживал, чем мог соучаствуя в его миссии.

    Почему тяга к святым местам (ведь есть туризм разный, и экстрем, и по красивым и славным местам,... а не то!) . А мне кажется, что святые и места святые для нас как бы родные, родственны мы с ними, родные в Духе. Вот и тяга туда тянет, к родным... А кто роднее Творца и Спасителя нашего .

Хотелось бы пройти там, где Его стопы проходили, где все помнит Его Путь.

И дай Бог, если осуществится мечта, а если нет, то так писано, но в мыслях и сердцем непременно побываем там.

    Но не менее важно и ближнее, наше местное паломничество к родным святыням, много их по земле Отечества.

Ведь чем паломничество от туризма по сути отличается – именно отречением, частичным хотя бы, от суеты дня. Отречение от суеты жизни переключает нас, мысли наши на Великое, что нам в пример дано, чему подражать не грех бы. Душу лечит, если суетой не затуманивается. Кроток всегда был паломник, как последний нищий, как инок на этом пути.

    Да, не всем дано всю жизнь молитве посвятить, отречься от мирского, а и не заповядано, но в паломничестве мы хоть на время прикасаемся к совсем другой, чем наша жизни, мыслям, стремлениям... очищаясь душевно, выростая духовно в преодолении своей немощи. Наверное в этом-то и суть.

Сходим в гости к родным по духу, отдадим честь и славу их подвигам духовным, укрепим народную память, а там глядишь  поокрепнем и сами. А и полезно по своей, а не заграничной, земле ногами потоптать, сроднится с ней, полюбить Отечество явственнее и вблизи, опознать.

Так глядишь и народный дух не отомрет.

Не будем ставить перед собой неисполнимое, осилим посильное, доступное, но не менее достойное деяние.

Почтим усилием телесным и душевным наши святыни. Бог в помощь!

Глядишь и сроднимся глубже и с традицией нашей, и с Верой в ладах будем, и на людей в кротости не озлобимся, частью родной земли, Отечества себя ощутим, очеловечимся.

Достоинство восстановим. От суеты отряхнемся. Вдумаемся всей своей сущностью... Осознаем , что под Богом ходим!

Свет идет из святых мест к нам, на свет все живое стремится, радость душа предчувствует.

В путь!

И Бог в помощь.

ОКТЯБРЬ, 2006г.

    Раннее раннее утро. Солнышко едва подсветило горизонт, а мы, приготовившись с вечера, и попив спросоня горячего крепкого и ароматного чая уже готовы по грибы.

В раннем свете над землей во всю даль и ширь густой молочно-белый туман - верный признак грибного сезона. До леса идти два - три километра, да там еще пару до грибных мест. Знаем, что к этому времени и туман рассеется. Кто же первым в лес пошел - тому и успех способствует. Остальным лишь срезанные ножки грибов белеют перед взором. Всему свое время.

Воздух немного тяжеловат туманом, да и одежда быстро становится слегка влажной, но не на долго. И вдыхая этот вселяющий надежду на успех туман, нам кажется, что он тоже пахнет грибами, причем непременно желанными белыми крепышами. Идем бодро, в шаг, лишь изредка обмениваясь парой слов. Все и все в ожидании. И невольно спешим к заветным местам, известным каждому с детства по личному опыту и привлекательной тяги неповторимой красоты леса.

Вспоминаются удачные, грибные года, когда уже до жаркого солнца переполнены  взятые корзины и начинаешь привередливо выбирать не всякий , а лишь знатный, красивый и молодой гриб.

Но все-таки обилие грибов, хоть и самое желанное, но не самое радостное. Пожалуй когда грибов в меру и ты, обострив все чувства, находишь спрятавшийся  под листом или в слое коричневых иголок под елкой красавец боровик с глянцевой коричневой шляпкой на пузатой ножке - вот истинная радость грибной охоты.

Невольно встаешь  перед грибом, затаив дыхание, на колени. Аккуратно обеими руками, отставив в сторону свою корзину, очищаешь его от иголок и поглаживая руки опускаются к его ножке, открывая находку в полной ее красе. Ты тихо радуешься его красоте, крепости и спелости. То что надо !  И, следуя умудренным предписаниям прочитанных книг о грибах и рассказов бывалых, слегка покручиваешь гриб - то в одну, то в другую сторону до полного освобождения его от грибницы. Стараешься не спешить, не повредить ее, а место запомнить впрок. А вот и он, как бы сам отдается в твои руки. Еще раз осматриваешь его со всех сторон, и лишь потом достанешь свой грибной нож и аккуратно подчищаешь ножку.

Положив гриб внимательно в корзину сверху, чтобы красовался и радовал глаз, а и другим чтоб виден был. Встаем на ноги, оглядываемся внимательно вокруг - нет ли еще собратьев его.

Но почему-то особенное чувство радости в осиновом, шумящем своей листвой  лесу. Там ждешь заветных красноголовиков - подосиновиков. Они любят расти по-кучно и очень красивы на фоне светло-зеленого осинового леса в уже ясном солнечном свете. И хоть они и считаются хуже белых, но по красоте своей пожалуй без конкурентов в нашем лесу. Разве что красные пятнистые мухоморы лишь могут конкурировать им своей несъедобной красотой.

Однако не всегда успешна грибная охота. Тогда глаз жадно всматривается во все подозрительно-грибное. Чаще наклоняешься, чтобы разглядеть, да и палкой поднимаешь веточки ельника - вдруг там спрятался греб. И если уж совсем с грибами в этом году не удачно, то уж семьи маслят или осенних поздних опят наполнят вашу корзину в награду за терпение. Ну и сыроежки всех цветов ужи не пренебрегаются - сгодятся на жаркое.

Грибное же жаркое на большой сковороде, с картошкой - что может быть большей наградой грибнику за труды.  Разве что грибной суп из умело высушенных белых в холодные зимние вечера, напоминающий о лесных походах и пробуждающий милые сердцу воспоминания.

Всплывают перед мысленным взором лесные картины в их неописуемой осенней красе, и как сейчас видишь именно этот гриб, и как ты нашел его переживаешь заново. Все это видишь в уже высушенном, нарезанном красивыми ломтиками грибе. И теплая радость воспоминаний согревает душу, пробуждая мечты о будущих грибных походах и рассказы о виденном и изжитом, о лесной красе, о твоих грибных местах, где уже давно не бывал. И непременно о богатых грибных годах, когда "ведрами носили из леса".

Что скорее уже ближе к несбыточным мечтам... И лес-то дней твоей молодости уже давно не тот. Многое вырублено, погорело, затоптано да и безвозвратно застроено, подавлено цивилизацией.

И рассказы уже все более о дальних местах, чужих, куда теперь ездят за грибами.

Но вот уже и незаметно к полудню. Корзинки наши тяжелеют грибами. Солнышко начинает пригревать, расстегнута одежда - душновато уже. Выходим из леса, слегка усталые, но довольные. Обмениваемся впечатлениями об увиденном. Показываем наше лучшие находки, аккуратно украшающие корзину, покрытую сверху зелеными веточками.

И незаметно мы уж около дома. Нас уже ждут. Ну как?  Много ли грибов в лесу в этом году?

Мы ставим наши корзины на крыльцо и с гордостью снимаем веточки, прячущие наше богатство.

Все довольны. Даже усталость куда-то ушла. Но мыслью и сердцем мы еще в лесу.

Все и сейчас , как перед глазами.








    Когда-то, давным-давно здесь, по описаниям, были непроходимые дубовые и буковые леса, полноводные реки.

Однако земли были захвачены пришельцами и с тех пор вместо лесов - луга по холмистым предгорьям. И лишь кое-где сохранились небольшие дубовые рощи, как бы в намек о безвозвратно минувших временах. Пришельцев прогнали, но до леса руки не доходили - были другие заботы наверное.

И вот в шестидесятые годы, уже прошлого века, в порыве энтузиазма, наконец-то были засажены эти  пустеющие холмы стройными рядами сосенок, да другими, между ними, как бы в прикрытии. Шли годы, уже десятилетия. Сосенки выросли, и их зеленые массивы радуют глаз. В свое время и заботились о них, но сейчас охладел интерес, что ли, или заботы другие. Никто не  прочищает их ряды. А они растут и растут вверх, толкаясь кронами там, где-то в высоте. Под ними, внизу, лишь сухие сучья, мрачновато. Даже грибы не растут там охотно, разве маслята да рыжики. Но в просветах березовых да осиновых мест - особо красиво, и нарядно осенью. Бук гордо поднялся, собирая в складках холмов ручейки влаги. Кое-где можно найти и белые грибы, но не всякий год - сухо, аж земля в трещинах, как старая кожа. Маловато лесов, более еще голо. Но энтузиазм кончился, а с ним и лес. Что успели засадить, то и растет. И на том спасибо. Да добрая память о тех, кто озаботился о земле своей, родной.

Грибов не было много, но насобирал достаточно в этих лесочках. Но главное - удовольствие от осенней красы, особо здесь, в лесу. Зелено-желтые листья на фоне темно-зеленой хвои, белые стволы редких березок с уже светло-желтыми, играющими на солнце листьями. Красота!

Но вне всякой конкуренции - ясень. Гордый красавец в ореоле озолотившейся листвы. Ясный ясень, как солнца эхо здесь, на краю леса. Смотришь на него, радуешься и понятно тебе почему так нарекли это стройное чудо. Его невозможно не заметить, ни пройти мимо, просто так. Какая-то магия в нем. И напоминание о подвиге Одина. И о древе жизни. Не случайно именно ясень выбран из деревьев. Увидишь его осенью - все ясно сразу. Неповторим. Не спутаешь его в солнечности окраса.

Вот и наступили ночные холода, потухла яркость его красы, опала листва. а и голым он красив и строен, распустив свои руки-сучья. Но не увидия ясень, не понять все это. Это надо видеть, Осенью. Солнечное облако ясеня.

А и другие в своей красе осенней радуют, хотя ясень - это особо.

Побродил по лесу, даже поблудил в заросшем склоне и вышел в незнакомом месте, не где хотел. Идя по склону холма в лесу есть обман, особо если не видно солнца. Тебе кажется, что идешь прямо, но на самом деле постепенно поворачиваешь по склону, иногда до обратного уже направления. Тогда вернее спуститься по оврагу вниз, а там осмотреться.

Но вот мой путь пересекла лесная дорога - по ней и пойдем, непременно выведет. Так и оказалось. Лесочки-то не большие, не тайга. Хотя и в двух соснах можно заблудиться, правильно подмечено.

Дома рады грибам. Будет жаркое, с картошкой. И принесенные впечатления, тоже.

А перед внутренним взором - ясень.

Магия ясеня не отпускает, манит. Наверное так было и в стародавние времена с нашими предками, и это осталось в генах.

И они просыпаются в нас, как бы невзначай.












    Осенний день, а как бы и не день.

    Небо тяжелое, свинцовое стоит, не шелохнется. Дождик едва моросит и как бы висит в воздухе душном. Не освежает.

    Солнца не видно. Уж к осени, а цвета вокруг нет. все серое, тягучее, однородное. Померкла вокруг жизнь. 

    Тишина тревожная. Даже птицы не подают голоса. Сумрачное время.

    И день не день - какая-то неопределенность. Тяжко на душе. Муторно.

    Как будто пространство вокруг, и время стали безмерными, в точку собрались. Серое все.

    Только мысль с надеждой на день завтрашний, и может быть лучший, и крепит.

    И ничего тебе не хочется ни делать, ни предпринять - как бы и ты весь свинцовый, тягучий в этом безвременье. Душа томится, как в клетке. Наверное это и есть эхо слоев нижних, темных. Нам в намек.

    А так все вроде как и прежде.

    Вот бывают же и такие, не радостные дни. Но, к счастью, редко.

    И наконец-то это темно-серое и тягуче-тяжелое начинает шевелиться, двигать своими конечностями. Появляются на небе образования то темные, то более светлые пятна. Ветра порыв... Дождь в ливень.

    Прорвало мрак, смыло унылость эту. Начало возвращаться в свое, естественное бытие.

    Но память, она схватила ту тревогу, ту бесконечную тоску, в поучение. Не наше это, чужое. А уже и позади.

    Сбылась надежда. Солнышко выглянет скоро. И станет радостно. Особо радостно, как заново обретенное.

    Скоро осень - природы краса величавая, степенная.












    С вечера было необычайно тепло, тихо и даже слегка душновато.Стояли сухие, ласковые и солнечные осенние дни “бабьего лета”.
Ничего не предвещало перемены.

На рассвете не появилось, как обычно , красноватое солнце, низко подсвечивающее небо. И даже птиц не слышно. Все как-то было размыто-белесо, черно-бело. Молочное небо стояло неподвижно, и даже осенние листья не подавали признака ни ветра, ни дождя, лениво шевелясь то тут, то там на неподвижно замерзших деревьях.

И вдруг, именно вдруг, неожиданно, накатисто и мощно, шатая деревья из стороны в сторону и будто трепя их ветви, в полной безпомощности к противлению, налетает порыв мощного ветра. Преображая все в динамике хаотического движения. И объяв все вокруг своей необъятной силой, покорив, этот мощный шквал ветра приносит ливень. Не дождь, не постепенно усиливающий силу, а именно сразу, и “как из ведра” поток. Точно разверзлись хляби небесные. Вода стеной стекает с неба, ветер уже и не ощущается. Ливень.

Все, от неба до земли, и до самого горизонта как в молочном тумане – столь плотен поток. С крыши дома текут мощные толстые ручьи, как из прорвавшейся плотины. Слышится шум текущей воды и удары струй о землю, шуршание потоков.

Так продолжается относительно недолго. И, как будто кто-то там, в небесах, закрыл невидимый кран. Поток останавливается также внезапно, как и возник.

Тишина и неподвижность вокруг и лишь слабые раскаты грома без молний. Все стихло. Замерло в неподвижности, в ожидании чего-то.
Серо-белое небо размыто-спокойно. И даже нет капели с крыши.
Исчезло и как бы и не было ничего. Тишина. Не колыхнется ни лист ни ветка.

Все покорилось той мощной силе, краю какого-то могучего, неведомого нам крыла природных сил, задевших нас слегка, как бы мазком кисти смелого художника.

Но в памяти ощущение величия и мощи природы, ее скрытой иначе силы и твоей полной безпомощности перед этим величием. В сущности добрым.

Наверное это нам намек на нашу слабость, чтоб не возгордились излишне в самомнении.
Призыв к мудрости, к размышлению.

Рассвет начинает просветлять  незаметно небо. И жизнь возвращается в свое привычное русло.

Лишь память постоянно возвращает в пережитое, как в волшебный сон.

P.S.
Метеослужба сообщила по радио, что сегодня за один час выпала месячная норма осадков.












    Конец сентября, небо затянули облака, день и  ночь моросит дождь, то переходя в ливень, то хлестая каплями по окнам в такт порывов ветра.

    Время тянется тягуче переходя с утра ко дню и потом к вечеру, сливаясь во что-то единое, непрерывное. И дождь, дождь, дождь. Моросит.

    Уже привыкаешь к нему и как бы не замечаешь. Все в полусне, вокруг серо-темные линии голых веток, уныло.

    Все дела в саду уже почти закончены, собран выращенный урожай, приведено все в порядок и подготовлено к зиме. Уже закончены все варения и соления. И лишь завершающая зимние приготовления капуста ядреными шарами ждет свой черед на шинковку и закваску. А как же зимой без квашенной капусты, по семейному рецепту, не нарушаемому ни кем. Традиция - это  свято.

    Но самое приятное в эти тягучие дни - прижаться к теплому телу затопленной печи в доме и прислушиваться к песне в трубе дымохода. Потрескивают дрова, поет печка, как живая, милая и родная. Вся прелесть и уют дома раскрываются здесь.

    И так идут незаметно дни, чередуя друг дружку без особого различия. Разве что случайные гости зайдут на чай, погреться. Тут и последние новости, и воспоминания. За ароматным крепким чаем у шумящего старинного родового ведерного самовара. Самовар, да круглый старинный стол и созданы как-бы для беседы, для гостей.

    Но вот гости разехались. И снова тишина, лишь нарушаемая порывами ветра.

    Мы на даче давно не держим телевизора, по общему молчаливому согласию. Этот нагло врывающийся в нашу жизнь ящик уже давно вызывает лишь раздражение.своими черными новостями да тягучими сериалами. Инородно его тело в семейном доме со своими устоявшимися традициями и причудами, так милыми нам.

    И вот уже ты привык к этим одинаковым и однородным дням, и уже подумываешь о возвращении в городскую квартиру, но почему-то оттягиваешь отъезд под незначительными предлогами, желая продлить дни.

    Может быть в награду за это терпение, или скорее предчувствие, вдруг, как бы нежданно дождливая осень осенит все вокруг яркой улыбкой необычайно сухих и солнечных дней, перед заморозками и уже окончательным переходом в зиму. И это так красочно и радостно, что нет поры краше, разве что весной.И все-то тебя радует, и ты весь день гуляешь среди милой природы, как бы поглощая взахлеб эти последние солнечные дни.

    Бабье лето - говорят в народе. Награда и отдых для тружениц, закончивших все осенние хлопоты. Но мне кажется, что это от того, что короткое и необычайно теплое и яркое, это время красиво и добродушно, мило и заботливо. Ненавязчиво и скромно. Оно собрало в себе все лучшие черты истинно женского создания. В его красоте. Бабье лето. И его сияющая улыбка в лучах ласково пригревающего солнца, с резкими тенями и прозрачным осенним воздухом, улыбка осени.

    В эти дни откуда-то появляются неугомонные стайки веселых птиц, самых верных и не улетающих на юга. И золото листвы под ногами, и сбывшиеся надежды дождливых дней. Красота всеохватная, добрая, женская, во всем.

    Но вот уже и заморозки. Вода в садовой бочке подернулась за ночь корочкой льда. Все приготавливается к зиме, ко сну под изсиня-белом искристым зимним снежным покровом.

    Последняя улыбка осени. Нам в радость.












    Осень. Последние, еще теплые дни. Все давно отцвело и деревья даже освобождаются от своей листвы. Погода, то загоняет нас в дом свинцовым, серым небом с дождем, то одарит ласковым солнцем, которое уж очень быстро скатывается к горизонту и, как бы поглядывая от туда одним глазом, протягивает к нам свои последние лучи. И пряный теплый воздух наполняет все вокруг ароматом хвои, особо отчетливом в это время.

Приятны нам эти дни в своем нежном прикосновении, в тишине осенних дней. И хочется, пусть эти дни побудут с нами еще и еще.

    Но вдруг глаз видит на влажном, темном фоне угасшей травы, вдоль дорожек сада, нечто необычное. Яркое, необычайно яркое, даже солнечное. Как будто это солнечные зайчики играют вокруг. Невольно приближаешься и видишь ярко желтое, даже золотисто-солнечное чудо. Крокус - дивное растение с древних фресок мифического уже Крита..

Его нет весной, ни летом, его вообще нет в саду, он как невидимка прячется от глаза, или глубоко в земле. Но вот его луковка, выждав свой черед, спешит дать нам взрыв яркого и обильного солнечного цвета, уже вне конкуренции со всем былым, но исчезнувшим убранством сада и цветочных клумб.

Его выскочившие стрелки, даже еще без листьев, но в миг раскрывшиеся светло-желтым, насыщенным цветом притягивают наш взгляд.

А вокруг тепло, бабье лето к концу.

Солнышко и крокус.

Но в народе говорят: Расцвел ли крокус - латай шубу! Скоро холода. Вернейшая примета, выверенная временем. И мы уже знаем, что это и есть тот последний подарок осени нам, а и предупреждение. Уже пошли последние дни. И завтра, или на неделе опять сморщится небо, польют затяжные дожди, переходящие в заморозки и зиму.

Желтый огонек, так дружно выскочивший, как бы невзначай - последнее предупреждение.

И простая красота его изумительна и цветом, и свежестью, и скромной стройностью в своей незамысловатой простоте.

Его желтые зайчики везде по саду. Еще вчера было один-два то здесь, то там, а уже кругом дружные кучки осенних огоньков.

Красота. Последняя, всеотдайная, яркая, но скромная. Осенняя.






       Всю ночь бушевал ветер, хлестал по оконным стеклам дождь. Еще с вечера топим в доме печи.
И их теплый ласковый уют скрывает непогоду поздней осени.

    Даже не хочется выходить во двор. Там уже все бесцветно, листва опала давно, и темно-коричневые мокрые голые ветви деревьев сплелись в причудливые образования. Мокрая земля, мокрые деревья и строения - все как бы слилось и смешалось под свинцово-серым небом воедино. Унылая пора.

    И тебе хочется сесть в глубокое кресло, покрыв одеялом ноги, с горячим чаем в руках. рядом любимая, зачитанная книга. Нет суеты, ни лишних движений, ни дел. Все отошло, сделано. Мы сидим в тепле нашего дома, как в плену у непогоды. Лишь изредка потрескивают дрова в печи и ее большое кирпичное тело с материнской любовью нежно согревает нас.

    Идут тихие беседы и воспоминания прошедшего лета все возвращают к себе. Иногда углубляемся в воспоминания нашего детства, те давние и дорогие нам времена, когда вот так же в ненастные дни мы сидели прижавшись друг к дружке на большой маминой кровати под теплым одеялом. Вспоминаем дивные рассказы и сказки, так ярко оставшиеся с давних времен в нашей памяти. Чувствуем себя уютно и защищено в этом тепле. Время течет медленно - некуда ему спешить.

   За окном уже темно и ничто не различимо кроме капель дождя, сливающихся в непрерывный шум. постепенно успокаиваются порывы ветра за окном и все засыпает. И мы ложимся спать.

    Наутро рано, вставая, и спросонья мысля о крепком и ароматно заваренном в старинном синем чайнике чае, направляемся на закрытую террасу, где по привычке пьем чай за круглым гостеприимным столом.

    И сначала даже никто не замечает, что стало вдруг как-то светлее, ведь утро. Нет вчерашней непогоды. Кто-то, распахнув дверь, выходит на крыльцо дома, наверное набрать воды в чайник, и с удивлением  радостно кричит от неожиданности: "Снег! Все  бело."

    Мы, забыв все утренние хлопоты, выскакиваем из дома в этот сказочно красивый и нежно-нежный белый мир. Ветер стих. А пушистый, но еще мокрый снег покрыл тонким покрывалом всю землю вокруг, забор, деревья, крыши построек и, как нарядная новогодняя елка, стоят деревья со снежными украшениями на тонких ветвях.

    Красота!    Первый снег.   Вот уже и первый снег.

   Все это радует глаз и мы, словно дети, бегаем  по новому покрову, скрывшему под собой красу осенних листьев и все темное, не парадное. Нам радостно. Мы бегаем, оставляя после себя цепочки черных следов на тонком снежном убранстве. Кто-то уже лепит снежок и бросает его. Тут все, как в детстве с радостными возгласами и увертываясь от снежков играем, забыв все тяготившее нас еще вчера. Радость , искренняя и неподдельная как бы омолодила нас.

    Но вот закипел чайник, и мы, будто остепенившись, возвращаемся в текущее бытие с розовым румянцем на щеках за наш дружный круглый стол.

    Первый снег. Мы знаем, что он не на долго и скоро сойдет, но та перемена всего вокруг радует и вселяет надежды.

    Рассевшись за горячим чаем с непременным вареньем, мы, перебивая друг друга, делимся своими впечатлениями и той радостью, что дарила нам темная и дождливая ночь в это сказочное утро.

    Нет плохого сезона в природе, нет плохой погоды. И наверное, если не то дождливое с ветром дыхание поздней осени, то и не было бы нежданной радости от этой красоты вокруг.

    Та волшебная перемена, та  подаренная нам радость, как награда за терпение, в миг изменила все вокруг и в нас самих.










    Весна...  Солнышко пригревает, а ветерок свежестью веет.
Все как-то радостно вокруг. В предчувствии просыпающейся от долгого зимнего  сна природы.
Небо синее, ясное. И день уже прибавил... Еще нет зелени на деревьях, но почки набухли, вот - вот...
И первые, желтые, как солнечные зайчики, по невзрачной земле, выскочили цветочки. Такие обыкновенные, но первые, глаз радуют предвестием своим.

Радость бытия

«Весна — пора любви и чувств прекрасных!»

(истина)

Наверное, когда на душе накопилось многое, тянет на осмысление, на «изживание» тяжкого, как бы камнем лежащего на сердце. Все это трудно подъемно и требует многих сил. Да и воспринимается «со стороны», трудно. И хотя есть стремление носить все скрыто в душе, но вырывается время от времени...

Потому поразмышляем «о другом», даже помечтаем. О радостном, как я то вижу и чувствую. Может кому и созвучно? А если нет, то не будет в тягость.

Даже и не «о радостях», а скорее о том «где она живет», почему нас не часто навещает, куда прячется....

А ведь нет ничего более естественного, чем состояние тихой радости! Даже в священных текстах, и там постоянно встречаем: «Радуйся!....» Особенно зная «Благую весть», веря в нее.

Та, тихая радость, радость умиления, - наверное есть ощущение момента, когда в нашу душу, полную страстей и переживаний, спускается лучик Духа. Иначе не могу себе то объяснить. Ибо само ощущение настолько неподдающееся слову и осмыслению (пытался описать те состояния, но получался лишь намек на них...), что относится скорее к миру Горнему. И своей редкостью и краткостью те «восхищения»(не могу подобрать точного слова) столь ярки, что их не возможно забыть. Ни описать. Остается лишь пожелать пережить. Одно ясно, что воспринимаются они не разумом, даже и не чувством только, а всем существом нашим. Как бы мгновенное перерождение. Лишь чувство Любви ему сродни. Все остальное в нас лишь путь к этим мгновениям.

Желаю Вам пережить самим те мгновения, дающие смысл жизни. Их не спутать ни с чем. И не возможно обмануться. Ибо тогда душа чувствует полноту, и переполняясь светлым чувством обливает нас слезами неудержимыми, словно смывая с себя все чуждое, наносное, временное, очищаясь.

Мне кажется, что именно об этой радости и говорят священные писания. Радуйтесь!

Эта радость, как всякая драгоценность, редкость для нас, редкость счастливая. Да и не в состоянии мы пребывать в тех состояниях длительно — сгорим. Будем благодарны дарованному мигу, хоть и единственному.

Сродная радость бытия — Радость любви поделенной.

Именно поделенной, ибо неподеленное чувство — не есть любовь истинная, то скорее другое, стремление. Но поделенная любовь, - что может быть более прекрасной наградой нам в жизни!

Любви чистой и искренней.

При этом, в отличии от страсти только, любовь - чувство «тихое», но все сущность нашу обхватывающее, легкое как дуновение теплого ветра на берегу моря.

Она, рождаясь в Высоких сферах, и живя Там, озаряет нас, наш земной путь, делая жизнь полной и осмысленной, порождая яркие переживания, помогая нести любые тяготы кротко, во имя Любви. И плод ее прекрасен, как возрожденная жизнь.

Любите, будьте любимы. Живите в любви всеотдайной, жертвенной! Радуйтесь.

Ибо кто не любил — тот не жил!

Но не заблуждайтесь в подмене. Не выдавайте желанную страсть за любовь. Ибо страсть без любви породит лишь страдание. Любовь же страстная — огненная. Она даже и не задумывается о страсти, ибо тогда страсть вплетена в нее настолько естественно, что поглощена любовью.

Желаю Вам пережить это великое чувство — Чувство поделенной, истинной Любви.

То — Чудо!

И посему — неописуемо.

Влюбленность — то скорее эмоциональное настроение, то наверное «путь к любви», хотя любовь и возникает «в миг», неосознанно даже, как бы отблеск чего-то такого, что отпечатается в нас сразу, и на всегда.

Настроение влюбленности может быть как «особый настрой» весенний, или природы дар... и нами желанный. Страсть то или любви намек — сказать трудно. Но воспринимаем мы всегда радостно. Особенно, если на том пути есть и встречное движение к осознанию чувства.

Будет ли то любовь, родится ли она на этом пути, или останется лишь пустота разочарования... Но очарование — букет прекрасных чувств.

Видя, почувствовав это «весеннее» настроение(назовем его так, ибо не знаем чем оно отразиться в нас), сердце наше начинает биться чаще, в глазах появляется блеск, невольное устремление занимает нас идеализируя все вокруг. То как опьянение весенним воздухом, полет души, предощущение счастья.

Даже глаза видят все вокруг ярче, красивее, а предмет чувств идеализируется в нашем воображении до желаемого.

Возможно это игра с нами нашего воображения и чувства, игра красивая.

Эта игра строит «воздушные замки» из хрусталя мечты. Но хрупкие, и ранимые при столкновении с реальностью жизни. Не будем обольщаться. Хоть и приятно, желанно.

Пусть оно придет, как майский ветерок, одарит нас ласковым чувством, и если ему не суждено вырасти во что-то более, то удалится незаметно, без сожалений, оставив приятное воспоминание. Без терзаний и потерь.

Не будем впадать в заблуждение. Примем так, как оно есть.

Подобное, сродное чувство иногда возникает и при касании природы, особенно родной тебе, побуждая воспоминания и ассоциации, возвращая твои мысли к пережитым чувствам, глубоко скрытым в душе, но не забытым. Природа, особенно в свои переходные периоды, увлекает нас красотой сопереживания, наполняет душу красой Творения в его многообразии форм и цвета, невидимых но ощущаемых наяву чувств соприкосновения, единения, единства.

Она облагораживает, лечит душу. Наверное потому мы так и созвучны ей, так стремимся единению с природой. Чувствуя взаимность.

Мир так устроен, что он скорее для нас, чем супротив. Но мы чаше то не замечаем в суете дней.

И воспринимаем себя не частью природы, что было бы естественней, а скорее пришельцем в нее. Как бы противопоставляя.

А она всегда дает нам урок, урок доброго чувства к нам, с нежностью и состраданием. Терпеливо. И особенно тогда, когда нам невмоготу тяжело на душе и сердце зовет нас на природу, для исцеления в лоне ее материнской ласки, добра. Побуждая чувства теплые, нежные, исцеляющие. Будем благодарны тому. И отзывчивы.

Так почему же мы редко бываем в том единстве и с природой, и с чувствами, и с дарованными нам радостями? Наверное причина - в суете.

В суете дней с их погоней за несбыточными устремлениями, сиюминутным, с их неудовлетворенностью ибо и не могут быть удовлетворены. И жизнь превращается в существование, гонку «по кругу» работа-дом, жизнь замкнутую в квартире, словно на складе , с назойливым телевизором, полным «черных» новостей и бесконечных сериалов с чуждыми страстями. Убивающих время, крадущих жизнь.

Изолируемся от естества своего в неестественное пребывание, существование. И круг того водоворота, затягивающего нас не можем уже разорвать. А ответ - так все так!

Но ответ ли это, или «стадный инстинкт», недостойный своей ограниченностью и ущербностью.

Разорвем путы, сознательно, волею, но не как доброе пожелание «в никуда», когда-нибудь, а как естественная потребность души. Потребность освобождения. Сейчас!

Вернемся с радостью в мир, сотворенный Творцом для нас, ощутим себя его нераздельной частью, в гармонии бытия.

Радуйтесь!

Будьте счастливы.

В.Н.

7 февраля 2011.

Прощение

    Воистиу, грех - неотданный долг покаяния, в раскаянии искренном, дающем осознание, а значит отречение от греха, неповторение впредь.

Но как трудно преодолеть гордыню свою, даже перед собой... ,а перед всевидящим Оком Божием - не утаишься. Покаяние нужно, как финал осознания, для очищения, освобжодения  от ноши, сокрушив гордыню свою. В надежде, что и нам опрощение будет.

Но основная трудность, наша, внутренняя - не видим часто грехов своих, именно своих. Хоть и подсказывает совесть наша, но отмахиваемся чаще. Не случайно в Великий пост так часто повторяема  молитва  св.Ефрема Сирина:



Помоги, Господи, увидеть грехи свои. Осознать. Покаяться.

Но что особо мешает нам видеть их - отсутствие мира в душе, суета, высокомерие.


    И вот приходит накануне пути Великого поста, Прощеное Воскресение - взлет духа.

Смотрим на себя, как бы со стороны,сокрушаясь осознанием.

Трудно допустить греховность свою, снять тягло обиды, понять свое несовершенство, а и других ( но с этим проще).

Трудно преклонить колено гордыни, просить прощения у ближнего, от сердца, и ответно простить и ему.

Взаимно очиститься, сбросить ношу. Возрадоваться предстоящему Пути.

Но как это иногда трудно, если не формально, на словах, а искренне. И как легко потом, летишь!

Вот она, награда, авансом данная.

    Прекрасна традиция. Родителей, отошедших ко Господу,  добром помянули, смирились перед их памятью. Опростили взаимно долги душевные между  близкими, чтоб не накапливались корой на душах  наших.
Легко на душе и светло. И многие искушения уже готовы побороть в себе. Даже намерение - уже маленькая победа.

Веселая масленица на дворе. Приближению весны  радуемся. День прибывает уже зримо. В мыслях скорые ручейки, яркая зелень весны. Лето.

И радость душевного и духовного возрождения.

И первый, не легкий к нему шаг - Опрощение, взаимное, от души и сердца. Искреннее.

Уже Прощеное Воскресение подходит. Соберемся с духом. Без обид, в любви.

Помоги, укрепи, Господи!

   "Прощайте, и прощены будете", сказал Иисус Христос. "Потому что если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный; а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших".

Прости Господи, прими раскаяние !

В твердом решении вступаем в 40-дневный путь, трудный, но светлый.  К Воскресению.

В надежде на любовь, смиренно.